Текст песни Демидыч - Мезозойская культура
Мы с тобой сидели под скалой,
Ты мою разодранную шкуру
Зашивала каменной иглой.
Я сидел, небритый и немытый,
Нечленораздельно бормотал.
В этот день топор из неолита
Я на хобот мамонта сменял.
Жрать захочешь, придешь
Ход в пещере найдешь,
Хобот мамонта вместе сжуём.
Наши зубы остры,
Не погаснут костры,
Эту ночь мы с тобой проведем:
вдвоем
втроем
вчетвером,в пятиром,в шестиром
в семером
в восьмером
эту ночь мы с тобой проведем
Ты иглой орудовала рьяно,
Не сводя с меня лохматых век.
Ты была уже не обезьяна,
Но, увы, ещё не человек.
И так часто снятся мне недаром
Холодок базальтовой скалы,
Тронутые ласковым загаром
Ноги волосатые твои.
Жрать захочешь, приди
И в пещеру войди,
Хобот мамонта вместе сжуём.
Наши зубы остры,
Не погаснут костры,
Эту ночь проведем мы вдвоём.
Помнишь питекантропа - соседа,
Что тебя он от меня сманил
Тем, чтот каждый вечер он к обеду
Кости динозавра приносил.
И теперь я часто вспоминаю
Холодок предутренний в горах,
Я тебя сырую доедаю,
Плачу, весь от ревности в слезах.
Жрать захочешь, приди
И в пещеру войди,
Хобот мамонта вместе сжуём.
Наши зубы остры,
Не погаснут костры,
Эту ночь проведем мы вдвоём.
О чём эта песня
Это песня-шутка, стилизованная под первобытную «любовную лирику»: лирический герой с нежностью и самоиронией вспоминает доисторический роман, где место цветов и ухаживаний занимают зашитая каменной иглой шкура, мамонтятина и пещера. Настроение — грубовато-уютное, но с горьким осадком: герой противопоставляет свою архаическую искренность «цивилизованному» сопернику — питекантропу, который переманил возлюбленную более щедрым приношением костей. Ключевой приём — нарочитое смешение высокого и низкого: «нечленораздельно бормотал», но при этом «ласковый загар» и «волосатые ноги»; финал с «сырую доедаю» превращает ревность в абсурдный каннибальский образ, сохраняя мрачный юмор. Припев с перечислением «вдвоём, втроём, вчетвером» и «хоботом мамонта» подчёркивает первобытную общинность, но к концу сводится к «вдвоём» — тоске по утраченной близости. В целом это ироничная ретроспектива «доисторического быта», где любовь показана как инстинкт, а культура — как тонкая шкура поверх каменного века.
Комментарии