Текст песни Наутилус Помпилиус - Они не войдут
Светлых и прозрачных дней.
Стал взор мой бел,
Как монашеская постель.
Я несу свой огонь не таясь,
Не боясь от него сгореть.
Но послушай, как страшно звучит,
Стучится в окно метель.
Каждый клубок пурги,
Этой пурги - живой.
Свет фонарей отражен
Окнами злобных глаз.
Бесы зовут наружу,
В стужу уйти с пургой.
Туда, где мертва вода,
Туда, где дурманит газ.
Белые стены - храните, спасите нас.
Без глаз, которых согласны.
Без слов, которых, без рта.
Молчанье мое - заклинанье мое,
Темнота моя - больная сестра.
Пока я жив, пока я жив,
Они не войдут сюда, они не войдут сюда,
Они не войдут сюда, они не войдут сюда.
Бесы просят служить,
Но я не служу никому.
Даже себе, даже тебе,
Даже тому, чья власть.
Если он еще жив,
То я не служу и ему.
Я украл ровно столько огня,
Чтобы больше его не красть.
Бесы грохочут по крыше,
На крышах такая ночь.
Длинная ночь для того,
Для того, кто не может ждать.
Но она улетит быстрее,
Быстрее, чем птица, прочь.
Если б я точно не знал,
Я бы не стал гадать.
Белые стены - храните, спасите нас.
Без глаз, которых согласны.
Без слов, которых, без рта.
Молчанье мое - заклинанье мое,
Темнота моя - больная сестра.
Пока я жив, пока я жив,
Они не войдут сюда, они не войдут сюда,
Они не войдут сюда, они не войдут сюда.
Я созрел душой для светлых,
Светлых и прозрачных дней.
Стал взор мой бел,
Как монашеская постель
О чём эта песня
Это песня об аскетической обороне: герой объявляет себя созревшим для «светлых и прозрачных дней», но свет этот добыт ценой отказа — он «украл ровно столько огня, чтобы больше его не красть», то есть взял ровно на жизнь и ни искры на власть. Сюжет — осада: пурга за окном живая, бесы зовут наружу, в стужу и дурман газа, а убежище — «белые стены», монашеская келья, где молчание становится заклинанием, а собственная темнота — «больной сестрой». Ключевой приём — двойной счёт образов: белизна здесь и снег, и иноческий обет, и свет; крепость — не тюрьма, а спасение, и рефрен «пока я жив, они не войдут сюда» звучит как мантра, которой держится стена. Настроение — не ужас, а стиснутая решимость и гордое одиночество: «я не служу никому, даже себе, даже тебе», и в этом отказе от любых уз — и сила, и холод.
Комментарии